Введение равных гражданских прав для женщин стало возможным только в XX веке.

Не потому, что типа общество стало более либеральным. А потому что только с появлением современной экономики, в которой основное место отводится не производству, а распределению и обмену информационными потоками, женщины стали востребованы, как экономические единицы. Раньше, до XX века, везде требовался мужчина. Уголь копать — мужчина, на войну — мужчина, в кузнице — мужчина, с лошадьми — мужчина, ремесленник — и тот исключительно мужчина (там зачастую приходится грубую силу применять, и уж тем более выносливость при повторении однообразных действий), в поле — мужчина, женщины лишь на подхвате (вон в Великую Отечественную женщины на себе оценили, каково это давать стране урожай без мужика).

И только теперь у нас простор открыт: в офисе, на телефоне, на совещаниях, привлечение клиентов, за прилавком, бумажки писать, подписывать, читать, перекладывать, электронику паять тонкими чуткими нежными пальчиками… Большинство современных производственных (в основном, конечно, торгово-распределительных функций, что также относится к производству — к производству денег в карман работодателю) теперь может выполнять женщина. Как только хозяева мира поняли, что половина трудоспособного населения, с эксплуатации которой они могут получать не менее немалую прибыль, традиционно простаивает на кухне за плитой (Kinder, Kueche, Kirchen), тут же и стряслась Клава Целкин, и прочий либерально-демократический феминизм. Женщины вышли на улицы и на весь мир заявили: теперь мы знаем наши права, теперь мы не хуже мужчин.

Дуры, вас в рабочий цех загнали, прибыль получать с того, что вы теперь уродуетесь почти что наравне с нами.