Кагэмуся :: ибн Бухой

Древние императоры Срединной империи

894 days 12 hours ago (28.08.2009 05:17)

Древние императоры Срединной империи

В период правления императора Лая в Срединной империи завершился великий тысячелетний цикл, и сменилась династия. Император Лай правил под девизами «Мудрое спокойствие у конца времен» и «Лист в стремнине реки знает помыслы облаков». Он подарил народу Срединной империи свое ощущение свободы от необходимости любых действий. Это была эпоха завершенности, упокоения, отказа от вовлеченности в круговорот событий. Мудрое спокойствие нарушали лишь набеги сначала восточных, а потом и западных варваров, с которыми Срединная империя была все же вынуждена отчасти бороться. Восточные варвары были островными жителями, а у западных из железных голов росли шипы, что, вероятно, помогало им воевать. В остальном император Лай смотрел на мир беззаботно, не видя нужды к важным поступкам и суетным стремлениям, которые противоречили бы воле Неба. А воля Неба была такова, что императора Лая свергли и казнили восставшие народные банды. На престоле воцарились выходцы из народа императоры Нин и Лин.

Правление императора Нина было недолгим и проходило под девизом «Обновление через разрушение», причем до обновления не дошло, император Нин умер молодым. Это была эпоха насилия и надежд. Воздух Срединной империи кипел от людских страстей и ожиданий наступления иного мира. В почете были разбойники, многие из которых впоследствие сделались чиновниками. Император Нин был ученым человеком, законником и мечтателем. Он подарил народу Срединной империи свое ощущение возможности изменения порядка вещей и людских нравов. Император Нин славился своей бородой, гладкой головой и прищуром.

Императору Нину наследовал император Лин, некогда, в период правления императора Лая бывший храбрым разбойником. Он провозгласил девиз «Тщательное управление побеждает порочную людскую натуру». Это была эпоха, когда тщательное управление почти окончательно победило порочную людскую натуру. Самым значительным достижением эпохи правления императора Лина была величественная архитектура, возродившая утраченные две тысячи лет назад традиции Древних Царств. Алхимики называют императора Лина дополнительным к императору Лаю, поскольку там, где Лай был мягок — Лин был жесток, где Лай доверял народу, там Лин народ опасался, где Лай позволил народу погубить себя, там Лин губил народ. Есть мнение, что так было потому, что Лин всегда помнил о судьбе Лая и старался избежать его участи, действуя по обратной стратагеме. Император Лин подарил народу Срединной империи свое ощущение того, что люди — это тигры, и общаться с ними следует исключительно посредством алебарды с достаточно крепким древком. Император Лин славился своими усами. Победив и подчинив себе некогда непокорный народ, а также повторно отогнав с границ западных варваров, император Лин, удовлетворенный, умер. Алхимики говорят, что эпоха правления императора Лина проходила под покровительством благосклонного Неба, потому что во время набегов западных варваров, восточные варвары не нападали, будучи заняты набегами на иные земли.

Императору Лину наследовал император Шэ-У. Он стал править под девизом: «Земля кормит счастливый народ растениями». Народ был действительно счастлив, но лишь оттого, что закончилось правление строгого и требовательного императора Лина, и варваров тоже удалось отогнать. Вместо величественной двухтысячелетней архитектуры императора Лина, император Шэ-У повелел строить небольшие, но удобные дома-коробки. Народ селился в коробки, ел изобильные плоды земли и был счастлив и весел. В правление императора Шэ-У народ много думал о Луне и даже решили послать туда посла. Посол до Луны не долетел, но все равно ему были оказаны великие почести, потому что он был храбрым человеком. Император Шэ-У подарил народу Срединной империи свое ощущение исконного счастья от пребывания в мире. Алхимики говорят, что Шэ-У был слишком простым и глупым человеком, тем более для императора, однако, никто не может сказать, зачем счастливому человеку быть непростым и умным, если он и без того счастлив, и тем более, если он император. Император Шэ-У славился своими башмаками.

Императора Шэ-У изгнали из дворца вельможи, не оценив высокой доблести его природной простоты, и воздвигли на престол императора Жэ-У. Он стал править под девизом: «Небесная благодать, которой будут завидовать спустя тысячи лет». Император Жэ-У славился своими бровями и наградами. Народ смеялся над тем и другим. Над бровями Жэ-У народ смеялся потому что завидовал им — у народа таких бровей в те стародавние времена не было. Над наградами Жэ-У народ смеялся потому, что всеми этими наградами Жэ-У награждал себя сам. Народ не знал, что это было единственно естественным ходом вещей, поскольку так заведено, что награды всегда дает вышестоящий правитель, а Жэ-У и был самым вышестоящим, стало быть никто кроме Жэ-У награждать Жэ-У не мог. Император Жэ-У продолжал кормить народ растениями и строить для них дома-коробки, только чуть выше и удобнее — этим он хотел показать вельможам, что он несколько умнее своего предшественника Шэ-У. Император Жэ-У подарил народу Срединной империи свое ощущение абсолютного довольства миром. Когда Жэ-У умер, случилось знамение: сами по себе загудели трубами заводы Срединной империи. Уже спустя несколько лет после смерти Жэ-У, во исполнение пророчества люди стали завидовать небесной благодати его правления.

Императору Жэ-У наследовали два мимолетных императора По-У и Эн-Го, в целом продолжавшие его традиции, в том числе набеги на южных варваров и покорение просторов верхнего океана, но оба поспешили освободиться от тягот земного существования, и на престоле воцарился император Ба-Чэ. Он стал править под девизом: «Перестройка. Ускорение. Гласность». Народ таких иероглифов дотоле не ведал, оттого стал думать на Ба-Чэ плохое — что тот пришелец с иных планет, с чуждой для землян логикой. Так и оказалось. Ба-Чэ своим неземным управлением привел Срединную империю к тому, что народ стал в несвойственной ему ранее манере проводить длительные стоячие медитации у торговых лавок, и вместо занятий привычными ремеслами принялся устраивать нескончаемые чайные церемонии. Архитектура при Ба-Чэ не менялась, однако лебедки на стройках замерли и более не кипела там работа. Набеги на южных варваров император Ба-Чэ также велел прекратить, отозвав ратников в пределы империи. Даже такое несуетное занятие, как потребление сливового вина, Ба-Чэ счел недостойным для народа, и для борьбы с ним распорядился выкопать в государстве все сливы. Народ, по-прежнему находивший в потреблении дурманящих напитков отдых и развлечение для души, истощенной безрадостным бытом, принялся взамен традиционному сливовому вину употреблять эликсиры от потливости ног, лечебные настойки из древесных грибов и ароматические эссенции. Император Ба-Чэ подарил народу Срединной империи свое ощущение неземной странности и счастливой бесцельности происходящего. Алхимики склоняются к тому, что Ба-Чэ был скрытым великим мастером недеяния, и истинный девиз его правления должен звучать как: «Достижение полного бездействия образует высшую гармонию». Император Ба-Чэ славился своими пятнами.

Императора Ба-Чэ противники его недеяния изгнали из дворца куда-то на южные острова, где он жил еще долго и счастливо. На престол взошел император Цин. Цин начал правление под девизом: «Освобождение всех живых существ». Для начала он увидел, что народы империи тяготит необходимость жить в мире и согласии с другими народами империи, и не медля разделил Срединную империю на много малых царств, где каждый стал себе хозяин. Народы перестали пытаться уживаться друг с другом, кое-где даже начали воевать между собой, чему были премного счастливы. Затем он увидел, что многих людей, уже почти введенных его предшественником, императором Ба-Чэ в просветленное постижение глубинного счастья недеяния, смущает это новое для них знание. Тогда он отменил все старые практики, придумав народу новую: состязание в преумножении земного достатка. Все обрадовались новой затее несказанно и весь период правления Ба-Чэ, и даже много после, только и делали, что преумножали свой земной достаток, тратя на это все лучшие годы своей жизни. Император Цин славился своей добротой и еще как тонкий ценитель сливовых вин, не до конца искорененных его предшественником императором Ба-Чэ. Дома при Цине стали возводить высокие, но узкие, немного, и только для тех, кто более прочих преуспел в стяжании богатств, отличился в этом особо. Те же, кто не преуспел, однако, в ответ на это схитрили, и вместо того, чтобы выставлять свое не умещающееся более в доме потомство за порог, перестали его рожать. Все реже отныне встречались люди на просторах империи, и чтобы изгнать из сердец своих вызванную этим тоску, они придумали съехаться всем оставшимся в одно место — в столицу. Император Цин был премного рад такому увеличению людей, но отчасти встревожен, и повелел строить домов еще меньше, а если построят лишние — не заселять туда людей, пока они должным образом не разбогатеют. Алхимики называют императора Цина дополнительным к императору Лину, поскольку там, где Лин был жесток — Цин был мягок, где Лин народ принуждал, там Цин народу позволял всё, что угодно. Свобода была настолько полной, и настолько полным было понимание этого со стороны народа, что вместо того, чтобы славить императора за нее, народ его открыто ругал, чем несказанно радовал доброго императора, который находил в том лишнее подтверждение, что народ свободен. Император Цин подарил людям ощущение вседозволенности, чему особенно радовались лесные разбойники. В конце концов ему это надоело, он сменил девиз правления на «Освобождение глупцов порождает хаос, хаос порождает безмерную усталость» и удалился в горы, назначив новым императором молодого стражника Пу.

Император Пу был славен тем, что летал на крылатых колесницах, опускался в пучины вод к океанским чудищам, и дружил с тиграми из чащоб. В архитектуре и управлении государством он всецело следовал стилю своего предшественника Цина, однако земли из пределов Срединной империи более не исключал, и следуя заветам Цина, поумерил вседозволенность, данную тем некогда народу, чем заслужил его, народа, признательность, поскольку он и сам уже стал уставать от нее у себя. Император Пу правил под девизом: «Сдержанность — высшая благодетель». Народ не понял красоты мироощущения сего благородного мужа, не взял с него пример сдержанности и здравости суждений, и продолжал бесцельно и бездумно стяжательтвовать сверх всякой меры, тщеславно соревнуясь меж собой богатством шелковых халатов и золоченых повозок. Трудиться народ, однако, перестал, и лишь продавал друг-другу пустые безделушки, да просиживал дни напролет перед волшебными светящимися свитками с письменами, завезенными в страну заморскими дьяволами.

Император Мэ стал прижизненным наследником императора Пу, поскольку тому слишком долго править воспрепятствовала личная скромность. Император Мэ правил под девизом «Неизменность всего под небом». Он в точности продолжил ощущение императора Пу, который, в свою очередь, продолжал ощущение императора Цина, так что народ и впрямь стал забывать времена, когда под небом что-то менялось при прежних императорах. Алхимики говорят, что у царств, как и у людей, есть свои периоды бодрствования, и свои периоды сна. И если бодрствование дает нам множество ярких ощущений, то сон необходим для восстановления внутренней энергии.

У Кашина — первые четыре альбома которого были самым удивительным, что только возникало в 90-е годы на этой земле — на официальном сайте [ >>> ] есть вот такой текст:

Ты как северная птица, устремлён в мою страну,
Не сумеешь возвратиться встретив в той стране весну.
Эта тёплая свобода — ты никто и я ничей.
Под весенним небосводом заживём внутри вещей.
Твой любимый старый пони вдруг родит тебе коня.
И в хлопке одной ладони всё услышишь про меня.
И настанет расставанье, и прольётся пряный мёд.
И со знаньем о незнаньи ты уже ни жив ни мёртв.
Так лети хмельная птица сердцем дзэн-дзэн-дзэн звеня
И как ангел Харамица унеси к себе меня.

Подменили поэта. Тот прежний ушёл в дальнее странствие, пересёк ворота пограничной заставы и отправился на запад. Остался тот, кто даёт концерты, выпускает альбомы, зарабатывает и тратит деньги, и даже не знает значения стихов прежнего.

Ханнъя-харамицу.